Сергей Глотов, Валерий Волков
Художественно-документальное эссе
к вековому юбилею Виктора
Полякова
Фото из архива семьи Поляковых
Виктор Александрович Поляков Любительское фото,
Пенза, 80-е
годы
«Я русский, я иду до конца…»
Коль любить, так без рассудку,
Коль грозить, так не на шутку,
Коль ругнуть, так сгоряча,
Коль рубнуть, так уж сплеча!
Коли спорить, так уж смело,
Коль карать, так уж за дело,
Коль простить, так всей душой,
Коли пир, так пир горой!
Это стихотворение, являющееся наиболее яркой самохарактеристикой выдающегося русского поэта и драматурга, военного деятеля и атлета, графа Алексея Константиновича Толстого – человека прямодушного и неспособного к компромиссам, можно в полной мере применить и к герою нашего сегодняшнего повествования.
Внешний облик, жизненный путь (и даже смерть) этого незаурядного пензяка были наглядной иллюстрацией русского психотипа, описанного не только Алексеем Толстым, но затем и Сергеем Есениным, и Владимиром Высоцкими, и ещё многими…
К положительным чертам этой «русскости» нейросеть Алиса относит открытость, отзывчивость, умение прощать, терпение, честность, порядочность, справедливость, патриотизм, радушие, стойкость. К отрицательным – излишнюю доверчивость, бесшабашность, наивность, отсутствие чувства меры, и, конечно, злоупотребление «зелёным змием».
Алиса также дипломатично даёт поправку, что «представления о качествах, присущих русскому характеру, могут быть субъективными и зависеть от личных убеждений». И это абсолютно верно, поэтому мы предлагаем читателю самому оценить человека, о жизни которого мы повествуем.
«Жизнь разделила железная дорога…»
23 февраля
В
К воспоминаниям детства и отрочества примешались и воспоминания о почти постоянно гостивших в их квартире людях из Ленинграда. Вначале это были высланные из города Ленина родственники репрессированных, а затем – в годы Великой Отечественной – беженцы. Квартира выглядела как коммунальная, несмотря на то, что была записана только на Поляковых. Воспитанные в коллективистском духе советские граждане воспринимали это как норму. Спальные места в трех комнатах, на кухне и в прихожей находились всем, как на всех хватало и вкуснейших пирогов, которые пекли Наталья Алексеевна и Клавдия.
Ужас рокового 1941-го начался для Поляковых на несколько месяцев раньше, чем для всей страны. Спасаясь от лютого январского холода при возвращении домой с очередной смены прямо по шпалам ночью, Александр Дмитриевич наглухо завязал под подбородком тёплую шапку-ушанку и под сплошной рокот моторов, свистки поездов и вой вьюги не услышал медленно и неотвратимо приближающегося сзади поезда…
Так конец семейному счастью настал в один миг, а начавшаяся война и сопутствующие ей лишения поставили оставшуюся без кормильца семью на грань выживания, как и многие другие советские семьи.
И, вот, без малого в 15 лет Витя взял на себя роль кормильца семьи – стал рабочим на заводе им. Фрунзе (ЗиФ), где вместе с одногодками в голодное и холодное военное время изготавливал боеприпасы для фронта.
«От пяти до восьми лет по приговору трибунала»
(из дополнения к Указу Президиума ВС СССР от 26.06.1940)
Кадры хроники, отснятой на тыловых военных заводах, чаще всего показывают нам стоящих перед конвейером на деревянных ящиках мужественно-сосредоточенных подростков. Выверенными и быстрыми движениями рук они производят массу манипуляций с заготовками изделий, предназначенных для уничтожения врага. От созерцания картины общего героического порыва советского народа в то время у зрителя часто складывается романтизированное впечатление: «Пусть, мол, голодно и холодно тогда было, зато были общая высокая цель, ведь беда людей объединяет, не до межличностных разборок».
Увы, такой вывод весьма однобок. Всё было тогда так же, как и в любые времена: и героизм, и эгоистичная самозацикленность; и благородное самопожертвование, и мелкое крысятничество; и братство, и дедовщина. Люди есть люди. И будут такими во все времена.
Оставшиеся за пределами кинохроники преступные элементы с криминальными наклонностями были в годы войны и среди подростков на ЗиФе. Отморозок с «погонялом» Чеча собрал банду, с помощью которой поставил под контроль и обложил данью многих, не умеющих за себя постоять и воспитанных в правилах круговой поруки ребят. Это длилось достаточно долго, пока лихой, комиссованный с флота по ранению бригадир по прозвищу «Морячок», самостоятельно не вычислил «бугра» и не расправился с ним и его шайкой предельно люто, но справедливо.
Учитывая тот факт, что в русском сердобольном менталитете звучит вечная нота симпатии к «забубённым головушкам» и никогда не выходила из моды блатная романтика, этого влияния не избежал и Виктор, вследствие чего стоял у начальства не на самом лучшем счету. Мать и сестра очень переживали, что, несмотря на его хорошие производственные показатели, он выучился пить, курить, материться, прибегать к физической силе как естественному способу разрешения проблем.
К голоду и холоду в цехах добавлялась ещё одна закадровая проблема – недосып. Именно он однажды в 1944-м сыграл с Виктором злую шутку. Хронически накопленная за несколько лет работы без выходных усталость, помноженная на очередное «возлияние» накануне, буквально отрубили сознание паренька, заснувшего вечером в укромном уголке прямо в цеху. Не обнаружив его утром на работе, бригадир забил тревогу. Рабочее место Виктора оставалось пустым в течение почти всего рабочего дня, и лишь под вечер, выспавшийся, с ничего не понимающим взглядом он неожиданно возник перед всеми как привидение из-под груды промасленных тряпок.
– А, вот ты где! С добрым утром, Поляков! Хорошо выспался?! Теперь под трибунал, – жестко отрезал бригадир.
У прозревшего в одно мгновенье парня кровь отхлынула от лица и подкосились ноги:
– Товарищ бригадир, простите! Как же так?! Я здесь всё время был. Я же не прогуливал!
– Здесь или не здесь: кого это волнует? Я тебя, Поляков, предупреждал: не тех ты себе дружков выбрал, вот и получил по заслугам. Всё! Конец разговору. Прогул есть прогул. Чекистам объяснять будешь.
Надо отметить, что по Указу Президиума ВС СССР от 26.06.1940
покидавшие оборонное предприятие самовольно «... предавались суду и по его
приговору подвергались тюремному заключению сроком от 2-х месяцев до 4-х
месяцев». В конце
В тот момент Виктор почувствовал, что не может дышать, от чего у него закружилась голова. Возникло то, что называют «изменённое состояние сознания». Вся прошлая и возможная будущая жизнь за один миг пронеслась в голове парня, который уже представил себе горе и позор матери и сестры, скамью подсудимых, лагерь или штрафбат, и такую близкую, нелепую и бесславную смерть. А ему ещё и 20 нет…
– Есть, правда, для тебя один выход! – загадочно и многозначительно произнес бригадир.
Виктор весь ушёл в слух, сил говорить от испытанного шока у него всё ещё не было.
– Скоро мы немцам хребет переломим и мирно жить начнём. Для того, чтобы страну восстанавливать, нам здоровые нужны. Чтоб они и работать, и Родину защищать могли. А их воспитывать надобно! Для такого дела недавно в Пензе, на Красной улице физкультурный техникум открыли, но никто особо туда идти учиться желанием не горит. Война идёт: не до дрыгоножества сейчас людям. Вот и дали по городу разнарядку. А, ты, Поляков, семилетку окончил, ГТО-шник, футболист отличный. Да и с людьми ладить умеешь, хотя, пока и ещё тот балбес. Тебе на физрука выучиться в самый раз. В техникуме из тебя точно всю дурь выбьют, человеком сделают. Правда, три года работать не сможешь, пока учиться будешь, а стипендия там копеечная. Бухать точно не на что будет! Ну, что, засоня? Куда пойдёшь? За парту или на шконку? – с усмешкой задал вопрос бригадир и удалился, не дожидаясь очевидного ответа понемногу приходящего в себя «залётчика».
«Конечно, без рук, я же физрук!»
«Попадалово» с прогулом и неожиданное счастливое избавление от страшной перспективы многое изменили в жизни Виктора. После объяснений с матерью и сестрой, а также многократного прокручивания деталей происшествия на семейном совете порешили: чтобы как-то сводить концы с концами теперь главным кормильцем в семье студентки вуза Клавдии и студента техникума Виктора станет мать Наталья Алексеевна, которая к тому времени ещё никогда нигде не работала. На правах вдовы знатного железнодорожника она выучилась на телефонистку и начала трудиться на месте бывшей работы покойного супруга – вокзале Пенза-I.
Виктор стал взрослее – осмотрительнее, мягче, да и с компанией прежних «дружков» простился. На новом месте учёбы добросовестно осваивал, как общеобразовательные предметы, так и специальные (анатомия, физиология, гигиена, спортивные сооружения, врачебный контроль, лечебная физическая культура, педагогика, психология, история и организация физической культуры, теория и методика физического воспитания, методика преподавания легкой атлетики, гимнастики, лыжного и конькобежного спорта, плавания, спортивных игр и др. видов спорта). С удовольствием проходил педагогическую практику.
Но больше всего любил игровые дисциплины. Особой страстью
для него была «игра без рук» - футбол (Виктор играл за сборную Пензенской
области по футболу). На втором почётном месте тогда был баскетбол (играл за
сборную техникума по баскетболу, которая выиграла первый городской послевоенный
чемпионат в
В техникуме тогда работали и две местные мегазвезды. На должности заведующего учебной частью преподавал и работал сам «отец» пензенского спорта, первый в Пензе заслуженный мастер спорта СССР И.В. Слаба, а преподавателем игровых дисциплин был элегантный и весёлый бывший «канадскоподданный», будущий «отец» пензенского баскетбола З.С. Швам.
В
Пензенского техникума физической культуры (Пенза,
«Учиться-жениться»
Но он не был бы собой, если бы не дерзнул на большее. В итоге, в том же году поступил в самый известный в стране вуз спортивной направленности – Государственный ордена Ленина и ордена Трудового Красного Знамени институт физической культуры им. П.Ф. Лесгафта (ГДОИФК) в Ленинграде. О его достижениях на студенческом поприще всё расскажут только два факта.
Во-первых, на протяжении нескольких сезонов именно студенту Полякову из Пензы выпала честь возглавлять институтскую сборную по любимому им с детства футболу.
Виктор Поляков в студенческие годы (Ленинград, 1950).
Во-вторых, из-за своей атлетической внешности и фактурности несколько раз снимался в массовках фильмов про военных моряков, и не только. Ему даже предлагали поменять профессию и перейти на артиста, но он только усмехался в ответ, считая это дело несерьезным.
Когда он учился на 2 курсе, неожиданно встретил знакомую девчушку из родного техникума, которая училась в Пензе на курс ниже. Он тогда с друзьями как-то гадал, отчего у неё такое странное имя – Альдона? Вроде бы, русская… И фамилия чисто пензенская – Бусыгина.
Так получилось, что именно в чужом далеком городе, с обоюдорадостным чувством встречи земляков, Альдона (для друзей и близких Алечка) рассказала Виктору, что этим польско-литовским именем звали первую любовь её отца – очень романтичного человека. Жениться на предмете своей страсти у того не получилось, но он назвал в память о ней дочь.
В тот трогательный момент встречи молодых людей между ними зародилось чувство, которому они будут верны до конца своих дней, несмотря на то, что (по выражению сегодня уже возрастных дочерей), их брак «напоминал итальянский, где восторги до слёз сменялись криками и швырянием посуды».
Виктор и Альдона Поляковы (Ленинград,
Альдоне не удалось преодолеть проходной балл в Лесгафта, но
она стала студенткой факультета физвоспитания Ленинградского педагогического
института им. А.И. Герцена. Ещё через год (8 апреля
Интересно, что, несмотря на все невзгоды военного и послевоенного времени, по сентиментальности Виктор не уступал тестю. Своим именем первая из двух дочерей была обязана любимому музыкальному произведению своего папы – танго в исполнении Петра Лещенко:
Встретились мы в баре ресторана,
Как знакомы мне твои черты.
Помнишь ли меня, моя Татьяна,
Мою любовь и наши прежние мечты?
На протяжении всей жизни наш герой обожал музыку. Его родные вспоминают, что так и не могли привыкнуть к тому, что сильный как бык парень (с годами его физическая мощь только росла), сидя у приемника «Латвия», часто пускал слезу, слушая любимых Шульженко, Лещенко, Вертинского и даже… оперы Верди.
Смысл своего существования Альдона, как и мать самого Виктора, и почти все женщины того времени, видела в материнстве. Перед родами она резко бросила институт, который потом так и не закончила, и уехала в родную Пензу. Муж-студент очень грустил по жене и дочери, часто писал им письма, но доучился до конца.
Виктор Поляков (5-й слева) на Всесоюзном первенстве по футболу ЦС «Спартак» (Днепропетровск, 1950).
Виктор Поляков забивает гол головой на Всесоюзном первенстве по футболу ЦС «Спартак» (Днепропетровск, 1950).
Виктор Поляков – выпускник Института физической культуры им. П.Ф. Лесгафта (Ленинград, 1951).
«На вольной пензенской земле»
Из стихотворения Матрёны Смирновой
С дипломом о высшем физкультурном образовании (
В 1954-м в семье родилась вторая дочь – Ирина.
А ещё через два года (1956) открылся факультет физвоспитания
ПГПИ им. В.Г. Белинского, куда уже именуемого к тому времени по отчеству
Виктора Александровича пригласил на работу его коллега по техникуму, ветеран
войны, «отец» пензенского волейбола, назначенный деканом – Самуил Ефимович
Френкель. Получается, что Виктор Александрович – старейший сотрудник этого
факультета, который в
Свыше полувека он жил работой. За эти годы осуществил 47 выпусков, в совокупности объединяющих свыше тысячи специалистов. Практически каждый учитель физической культуры, работающий в нашей области, прошёл его школу. «Добрый, хороший и честный человек!» – так охарактеризовал его в частном разговоре его бывший коллега профессор В.З. Суровицкий.
Виктор Поляков с сестрой Клавдией (Пенза, 1959).
Когда обстоятельства побудили его перейти с любимого футбола на баскетбол, он безропотно сделал это и достиг того, что сперва создал факультетские мужскую и женскую команды по баскетболу, а затем и стал «отцом» студенческого баскетбола во всём пединституте, а также сподвижником основателя пензенской школы баскетбола З.С. Швама. Во время отсутствия Швама замещал его на должности тренера. С 1964 по 1985 гг. был членом президиумов городской и областной федераций баскетбола. Хорошо играл и в большой теннис.
Его воспитанники не раз занимали первые строки в чемпионатах, кубках и первенствах области по баскетболу; успешно выступали на областных соревнованиях ВДСО «Буревестник»; первенствах РСФСР; играли в основном и дублирующем составе команды мастеров пензенского БК «Спартак»; на первенствах СССР по классу «А», в Высшей и Суперлиге России.
На первенстве вузов Минпросвещения РСФСР в
В.А. Поляков (Пенза, 80-е гг.).
С должности ассистента кафедры физвоспитания постепенно дошёл до заведующего, хотя на этом месте продержался только год. Не для его вольной натуры было вести заседания, составлять планы и отчеты, считать учебную нагрузку, контролировать заполнение ведомостей и оформлять протоколы. Когда на заседании у проректора последний стал ему рутинно выговаривать за «отсутствие профессионального подхода к делу», Поляков побагровел, вскочил с места и рявкнул в лицо опешившему начальнику:
– Ты чего мелешь?! Кто из нас в спорте профессионал?! Я или ты?!
После такой ситуации, именуемой на многих европейских языках труднопереводимым «outrage», заявление о возвращении на должность преподавателя написал прямо-таки с облегчением. Забросил и книги по философии и английскому, которые усиленно дома штудировал весь год «дабы соответствовать статусу».
Как вспоминают сегодня обе его дочери, «правду-матку отец мог резать подобным образом перед каким-угодно начальством. При этом, был даже склонен к хулиганству, но не злонамеренно преступному, а какому-то есенинскому – протестному против всякой несправедливости».
В памяти Татьяны и Ирины остались его простые и незыблемые поучения, которым он следовал, прежде всего, сам: «Надо быть честными с людьми, принимать только справедливые решения. Главное – не деньги, а чистая совесть!»
Ему не удалось накопить ничего, потому что, по выражению Татьяны, не мог он «идти по одной половице ровно». «Галахом (т.е. «босяком» – примеч. ред.) я был, галахом и помру» – иронизировал он часто над самим собой. Когда Татьяна окончила школу и даже после усиленных занятий с репетитором по английскому провалила вступительные экзамены, он отказал ей и своей жене в просьбе поспособствовать перед начальством вуза, где он работал. Так и окончила она не вожделенный ин-яз, а литфак. Аналогичная история была и с младшей дочерью Ириной.
Супруга Альдона однажды даже выговаривала ему:
– Вам, преподавателям, часто дарят всякую выпивку и конфеты. Принеси хоть что-то домой, как все делают! Пусть у нас будет небольшой запас подарков. Сами покупать не будем и хоть немного сэкономим.
– Не могу. Как же я в лицо коллегам на кафедре смотреть буду, если свой подарок домой понесу?!
Больше подобное в семье не обсуждалось…
В.А. Поляков (2-й справа) на встрече с однокурсниками в
честь 35-летия выпуска
из Института физической культуры им. П.Ф. Лесгафта
(Ленинград, июнь 1986).
А в методике преподавания спортивных игр он был гений! Настоящий Леонардо или Моцарт. Именно поэтому на десятки лет закрепилось за ним прозвище «Учитель». Несмотря на то, что учителей в учительском институте много, не только студенты физвоса, но и с других факультетов знали: если говорят, что Учитель сказал что-то сделать, то имели в виду только его.
С этим прозвищем был однажды показательный случай, ставший хрестоматийным в факультетском фольклоре. Однажды на собрании в актовом зале пединститута ему как Учителю – ровеснику факультета предоставили слово: поделитесь, мол, с собравшимися своим уникальным опытом, дайте молодёжи советы.
Поляков обвёл сотни устремленных на него пар глаз, смутился, помолчал немного, а потом в наступившей выжидательной тишине громогласно гаркнул:
– Да, какие ещё советы! РАБОТАТЬ НАДО, РЕБЯТА, РАБОТАТЬ!
Зал взорвался аплодисментами. В исполнении Учителя эти простые слова не были общими и формально-пустыми, как звучали бы в исполнении многих других людей. Через некоторое время этот афоризм от Учителя появился на плакате на балконе игрового зала физвоса. Их было видно со стороны естественно-географического факультета. Студенты-географы и биологи сознавались, что плакат хоть и мозолил им глаза, но и не давал расслабиться на переменах, звал на занятия.
В 90-е гг., когда работать на износ стало «немодно», Поляков страшно возмущался, что студенты «работать перестали». Советский тренер так и не принял до конца изменившиеся общественные реалии.
В чем же таились слагаемые педагогического мастерства Учителя?
Дело в том, что Лесгафтовская школа, предполагающая не только безупречное исполнение каждого игрового элемента, но и получение радости от игры в целом, помноженная на широкую русскую душу Учителя, образовывала колоритный и неповторимый педагогический стиль.
Перед статуей девушки с веслом у входа на факультет Учителя видели уже за 30–40 минут до начала работы. Бело-синий динамовский костюм облегал бычий атлетический торс. Папироска «Беломора», которую он лихо продувал, и уже сплющенную отправлял в рот по-пацански неуловимым движением. Цепкий всевидящий взгляд.
После того случая со сном на военном заводе боязнь опоздать приобрела в нём просто маниакальный характер. «Извините, можно войти!» – эти обычные для современных студентов слова были для учеников Полякова просто немыслимы. Он выгонял с занятий всех, кто опаздывал даже на минуту. Однажды под раздачу попал даже молодой преподаватель, прибывший в Пензу из Узбекистана, – Андрей Садыков (сегодня капитан сборной Пензенской области по теннису). Тот задержался немного на своё собственное первое занятие, и Учитель, не разобравшись, принял его за студента и захлопнул перед его носом дверь.
Наблюдая за игрой, будь то баскетбол, футбол или теннис, он занимал такое место для обзора, которое позволяло ему видеть и запоминать все достоинства и недочёты действий каждого игрока. Перемещался по площадке так, словно точно знал, кто и куда пошлет мяч. Ни одна деталь не ускользала от его внимания. На «разборе полётов» Учитель прорабатывал игровой стиль каждого из подопечных, давал индивидуальные упражнения для исправления ошибок, контролировал их исполнение вплоть до появления безупречного автоматизма движений. Все-все элементы движений показывал исключительно сам.
Несмотря на требовательность, был с подопечными очень приветлив и демократичен. Своей сдержанной доброжелательностью и спокойствием вселял уверенность. Так сегодня его ученик и коллега, главный тренер пензенского БК «Юность», профессор Д.И. Нестеровский вспоминает, как однажды на баскетбольной площадке именно эти качества позволили команде Учителя в усеченном составе (!) переломить безнадёжную ситуацию и выйти победителями в матче с очень сильным противником – командой политехнического института во главе с опытнейшим тренером В.Н. Луговцевым.
За годы работы к медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне» у Учителя добавились звания заслуженного работника физической культуры РСФСР, судьи республиканской категории, ветерана труда, ветерана спорта и ещё несколько медалей.
«Палач-то был мастак»
У Полякова было три главных сокровища в жизни: работа, семья и крепкое здоровье. Всю жизнь он жил в той самой квартире, которую получил его отец ещё в 20-е. У него никогда не было машины, дачи или ещё какого-то хобби типа рыбалки. Спорт был профессией, и всё, чем он любил заниматься в нерабочее время, тоже имело прямое или косвенное отношение к спорту. Дочери выросли, вышли замуж и покинули отчий дом.
Он вышел на заслуженный отдых, но продолжал работать. Далеко за 70 лет все приёмы игры показывал студентам сам идеально – так же, как и в 20. Здоровье железное, и с годами только крепло, несмотря на курение и, чего греха таить, иногда неумеренные возлияния. Он, вообще, никогда не брал больничный. Каждый четверг – баня. Каждую неделю – бассейн и большой теннис. Почти до 80 лет он играл за сборную ветеранов по футболу.
Но каждый год с тоской ожидал лета – времени, когда, как ему казалось, он не был востребован и ощущал себя ненужным и от чего сильно психологически страдал. На восьмом десятке с тревогой начал ожидать даже не смерти, которой он не боялся, а старости и грядущей с ней немочи. Внимательно к себе присматривался – и не находил их наступающих признаков. Даже тревожно спрашивал коллег и друзей – то одного, то другого:
– Скажи честно, я сильно сдал?
– Да, брось, Саныч! Ты же здоровей всех нас вместе взятых! – отвечали они. Но он продолжал ждать чего-то неизбежного и плохого, особенно, когда приходилось хоронить кого-то очередного из его поколения или моложе.
Иногда, особенно под градусом, он словно вновь превращался в того заводского парня, каким был в годы войны. Начинал вести себя отчаянно и весело-дерзко. Предлагал кому-либо из молодых померяться силами и побороться – и клал на лопатки любого (про его силушку мы уже хорошо осведомлены), а иногда словно даже провоцировал конфликт и нарывался.
«Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже начинает смотреть на тебя» – он наверняка понимал смысл этого известного выражения разумом, но чувства были в нём сильнее, как у многих русских людей.
И однажды бездна ответила ему взаимностью. Как-то майским вечером, будучи навеселе, он пошёл прогуляться на часок, как обычно, но на этот раз не вернулся. Домашние забили тревогу. Поиски по окрестным улицам не дали результата. Он появился лишь около двух часов ночи с сильно пожелтевшим лицом и еле переставляя ноги. Одежда была выпачкана пылью. На расспросы ответил только одно: «Сам виноват, но и они тоже сволочи». Ночью не мог заснуть, иногда глухо и страшно мычал от боли.
22.05.2007 ультразвуковая диагностика показала разрывы печени, лопнувшую селезенку и набухшие почки, хотя на коже сильных следов побоев не было. «Палач-то был мастак…», как пел в своей балладе про чёрный пруд Атос из знаменитого советского фильма.
У врачей был только один вопрос: «Как он мог дойти до больницы на своих двух в таком состоянии?»
Его знакомый хирург, делавший бесполезную операцию, плакал со скальпелем в руке. Страдальца, когда он иногда приходил в сознание, много раз спрашивали о том, кто с ним сделал такое, но 82-летний, убитый с отсрочкой Учитель осознанно хранил молчание до конца. Возбуждённое дело пополнило список «глухарей».
«Гимнастика
и спортивные игры»
Института физической культуры и спорта ПГУ.
Эпилог
В
Традиционно турнир собирает любителей баскетбола, для которых этот вид спорта не просто развлечение, а образ жизни. За победу борются команды ПГУ, ПГУАС, выпускников Института физической культуры, а также сборная ветеранов. Участникам турнира рассказывают о том, каким был Учитель, вручаются майки с его портретами, другие призы. Команда-победитель владеет переходящим кубком с портретом Виктора Полякова до следующего турнира.
P.S.
Когда это эссе было уже написано, заведующий кафедрой, профессор Д.И. Нестеровский вспомнил ещё одну деталь и сообщил её уже по телефону: «У Учителя был потрясающе заразительный смех. Когда он начинал смеяться, не было ни одного человека, который мог бы оставаться серьёзным».